История как я упал и завязал, или почему я круче героев Resident Evil

Эту запись не видел никто, кроме самых близких. Она показывает точки на финальном отрезке кривой, по которой я падал весной 2005 года.

В фильме Resident Evil 3, когда герои въезжают в занесённый песком Лас-Вегас, один из них говорит:
- Я здесь просадил две штуки баксов много лет назад!
- Ну ты крут, - отвечают ему.

В этот момент я всегда улыбаюсь. Потому что получается, что я "круче" героя Resident Evil 3. Я просадил гораздо больше. В отличие от героев, я не мог покинуть Лас-Вегас - он тогда был повсюду. Так что мне пришлось переломаться в режиме ручного управления своей болезнью. И я это сделал.



В круглых скобках - сколько я поставил.

Всё началось, наверно, летом 2004, когда я из любопытства стал захаживать в игровые автоматы и ставить по 10-30 рублей. Раз зашел, два зашел. Где-то около пятого раза, когда я выиграл 1000 рублей, в голове открылся прямой канал с космосом. И оттуда, по каналу, мне зашептали - "Ставь ещё!".

Я стал ставить по 100 сразу, по 150, на девять линий. Это было упоительно, потому что при таком умножении шансы на минимальный выигрыш резко возрастали, и ставка на 9 линий означала стопроцентную немедленную награду для мозга.



Девять линий (LINE PLAY) означало, что комбинация могла выпасть в траекториях по такой схеме



Помимо этого, можно было умножать ставку (TOTAL BET). Я умножал, потому что 1000 рублей было уже мало и не интересно.

В какой-то момент я начал осознавать, что происходит что-то нездоровое. Я получал зарплату на работе, получал премию, получал ещё в одном месте, как фрилансер, шёл по улице и заходил в открытые двери. Заход в игровой салон стал нормой. Среднемесячный проигрыш в десять тысяч рублей - обычной практикой.

Я постараюсь описать, что происходило, без особых художеств.

Когда я находился еще в офисе или дома, или вообще просто на удалении от любого игрового салона, в голове было понимание того, что это игра в одни ворота, и что деньги в конечном счёте просто перейдут в чужой карман. Но одновременно я вспоминал те ощущения, что давала игра и это порождало ответную мысль "Ну ещё раз. На пять минуток. Просто чтобы получить удовольствие. Не больше тысячи рублей."

Эта ответная мысль была шепотом, который креп по мере моего приближения к игровому салону. И если я оказывался уже перед входом на расстоянии десятка метров, в голове словно щёлкало и я переходил в другое состояние. Все системы моего мозга начинали работать иначе, а голос рассудка сжимался и падал до едва различимого уровня.

По словам жены, когда мы гораздо позже, после моей завязки, проходили мимо игровых салонов, мои глаза становились стеклянными, как у наркомана. Я не знаю, что она имела в виду, я не видел свои глаза. Но я полагаю, что это означало, что мои зрачки очень сильно расширялись, я читал о таком эффекте у Канемана - это неизбежно при высоком возбуждении мозга на каком-то предмете.



Но в период своей болезни я не видел своих зрачков, да и вообще меня мало волновал этот факт. Меня не волновало иррациональность происходящего. Меня не волновало отношение других. Меня не волновало, как меня смотрят сотрудники салонов и другие игроки.

Вот что происходило - когда я перешагивал дверь игрового салона, в моём мозгу вдруг вспыхивало необычайно яркое и сильное ощущение, что это и есть жизнь. ЧЕРТ ПОБЕРИ, ЭТО И ЕСТЬ НАСТОЯЩАЯ ЖИЗНЬ!

У меня была молодая жена и, что уж греха таить, молодая любовница, я сам был молод и карьера обещала неиллюзорный рост - даже не в силу каких-то моих способностей, а скорее в силу иллюзий, которые почему-то возникли у моего босса. Но когда я оказывался внутри, всё это не считалось.

Ощущение настоящей жизни возникало от вида сверкающих игровых автоматов, от их звуков. Русалки улыбались, пираты с острова сокровищ призывно махали лопатами. "Доллярс, доллярс, доллярс!" - кричал голос механического попугая. Я помню его и сейчас, и помню, что он сам по себе был таким мощным сигналом, что если бы я был собакой Павлова - моей слюной можно было бы заполнить чугунную ванну. Собакой я не был. Скорее я был оборотнем Павлова.

Я обещал вам писать без художеств. Ну, не получилось. Отчасти потому, что когда я начинаю писать, я тоже вхожу в некое измененное состояние сознания.

Так вот, когда я становился оборотнем Павлова и меня окружали все эти мигающие, звенящие и стучащие сигналы - в моей голове всплывало ощущение, что это и есть настоящая жизнь. А когда я думал о людях, которые могут посчитать моё поведение глупым, во мне всплывало презрение к ним.

Я не знаю, как вы тут сейчас всё это оцениваете. Но я помню это ощущение - и настоящей жизни, и презрения. ПРЕЗРЕНИЯ ко всем, кто не знает, что такое настоящая жизнь. Попутно рассудком я отслеживал эти ощущения и находил их нездоровыми, но проблема, как я уже сказал была в том, что внутри игрового салона он затыкался уже при криках механического попугая.

Однажды в игровом салоне на Речном вокзале в Новосибирске я увидел, как охранник выгоняет десятилетнего ребенка.
- Детям нельзя сюда, - пояснил он мне и окружающим. - Их мозг не может справиться с этим миганием и звонками.

Независимо от степени научности этого объяснения, можно сказать, что я сам был таким ребёнком. И по хорошему, выгонять надо было и меня. Не знаю, как это детектировать. По зрачкам, наверно. Но кто же выгонит такую курицу?

Все эти сигналы были только предвкушением, а настоящий сигнал проходил по мозгу, когда выпадал первый выигрыш. Зимой 2004-2005 я ставил уже по девять линий и на максимальных ставках. Тот, кто не видел выигрыш в десять тысяч рублей при поставленных трёх - вряд ли может оценить силу воздействия.

Даже рассудок, или какая-то его часть, словно сходили с ума и начинали подсчитывать при этом. А над головой сияла неоновая вывеска с текущим джек-потом, который можно было сорвать. И в голове крутилось - "десять миллионов рублей... епта... можно бросить всё и уехать". Куда уехать, зачем? В те секунды я не задавался этим вопросам. Наверно, в погоне за ощущением мифической "настоящей жизни".

Там, наверху, в фотографии листочка из блокнота плюсами записаны выигрыши. Джекпотами не пахло, но каждый из таких выигрышей удерживал меня и усиливал болезнь. Это был июнь 2005, а зимой, я отчётливо помню, у меня был выигрыш в 22 тысячи рублей в казино в начале проспекта Фрунзе в Томске (сейчас там банк с прозрачной кредитной карточкой). Я помню выигрыш в 7000 рублей в подозрительном салоне на вокзале у Томска-1, где я постарался скорее свалить, потому что охранники были не очень красивыми ван Даммами.

Много выигрышей я не помню, но проблема, похоже, отчасти была в том, что проигрыши я вообще не запоминал и даже не воспринимал. Бывало так, что выходишь из салона и не помнишь, сколько у тебя было денег вначале. И как вообще так получилось? Я же хотел всего на тысячу рублей, на пять минут!

Единственное, что я хочу сказать в своё оправдание, ваша честь и господа присяжные заседатели, то, что никогда-никогда моя страсть не доводила мою семью до голода и долгов. Я еще не перешёл черту, хых... Наверно, так говорят все алкоголики и прочие аддиктонавты.

Но выйти с зарплатой в 30 000 рублей вечером в 19 часов, зайти в салон и в 3 часа ночи ехать на такси на последние 300 рублей, мучительно приходя в себя и испытывая неиллюзорную головную боль - это было. Я признаю.

25 июня 2005 года, когда я испытал подряд два проигрыша суммой в 64 тысячи рублей, я написал трясущейся рукой - "Пора бросать!".

Но как? Как я мог бросить?

Симптоматика и купирование азартного синдрома методом Сергея Токарева

Я благодарен родителям, богу и случаю за то, что случайная комбинация генов привела меня к некоторым аналитическим и рефлекторным способностям. Пусть я никогда ими не блистал, но один раз и лично для меня они сработали.

Итак, я написал, что пора бросать и задумался. А что служило причиной, как конкретно срабатывала моя болезнь? Почему я мог думать о том, чтобы бросить эту штуку и трезво понимать, что даже если бы я раздавал эти 66 тысяч на улице - и то бы моральная удовлетворенность была бы выше?

Это сейчас я знаю про зрачки. И вспомнил про головную боль (которая скорее была вызвана недостатком кислорода в прокуренных салонах). Но даже при знании эти факторы сами по себе как-то... бесполезны, что ли?

Но вот что сработало - я обратил внимание на расстояние между мной и игровым салоном. В некоторой размерности оно работало триггером. То есть, в ста метрах я еще мог себя контролировать, в десяти - нет.

Тимоти Голви в книге, которую я прочитал много лет спустя, назвал такую штуку "критической переменной".



А Канеман, которым я все уши уже, наверно, прожужжал, упоминал, что верные решения значительно облегчаются, если есть небольшой список формальных параметров. Таким формальным и легко отслеживаемым параметром для меня стало расстояние до игрового салона.

Проблема была в том, что это был расцвет игровых салонов и они втыкались на каждой улице и еще - что для меня было особенно опасно, так как я жил на два города - на вокзалах.

Тогда я начал делать так. Во-первых, я изменил маршрут возвращения с работы в новосибирскую квартиру. Я перестал возвращаться по прямой улице на Красный проспект, где прямо у кинотеатра "Комсомолец" стоял игровой салон (ныне закрытый). Я начал ходить по тихим обходным улочкам. Налево или направо, неважно, главное, чтобы на пути не было никаких игровых салонов.

Далее, я начал складывать все деньги на дебетовую карточку. Сразу после получения зарплаты, я рисовал маршрут в голове, шёл по улицам, огибая "заражённые кварталы" и заходил в отделение СибАкадемБанка (ныне почившего в бозе), чтобы сбросить всю наличность. Я оставлял буквально несколько сотен рублей - просто чтобы доехать до Академгородка, где обитал. А там уже, если надо было купить что-то в магазине, я снимал с карточки в магазине. Слава богу, Академ был относительно чист от этой заразы.

И можете судить и рядить что хотите, но я искренне благодарен правительству за то, что они прижали эти салоны. Они есть и сейчас, но их не так много. А еще, что мне особо нравится, они стали закрываться на замок, и чтобы войти, надо звонить. Но самое главное, что они стали редки - очень редки.

Даже если меры неполные - они работают и срабатывают. Да, в идеале было бы круто, чтобы все люди самостоятельно умели управлять собой, но реальность такова, что у людей очень много уязвимостей и непропатченных багов в мозгу. И я один из них - точнее, один из тех, кто знает, что в его мозгу есть опасный баг.

Прошло девять лет и я пока в норме. Патч держится. Но по старой привычке я стараюсь не подходить к игровым салонам. Я знаю, что на каком-то расстоянии шансы, что механический попугай крикнет "Доллярс! Доллярс! Доллярс!" и из моих зрачков потечёт слюна, а я превращусь в оборотня Павлова - очень высоки.

У меня осталось много других уязвимостей и опасных багов. Но то, что я сумел справиться со своей лудоманией, внушает мне надежду. Люди способны меняться к лучшему. Люди способны накладывать патч на баги мозга.

Жалею, что люди не живут тысячу лет. Каких бы вершин разума тогда можно было бы достичь! Я боюсь, что оставшейся жизни мне уже не хватит, чтобы закрыть остальные баги, включая один особо опасный.

Но надежда есть и я работаю. И один баг я закрыл.

Спасибо за внимание.