kvisaz (kvisaz) wrote,
kvisaz
kvisaz

  • Music:

11 Зомби и электричество

Платон Ахов – самый весёлый и жизнерадостный охотник на зомби на всём пространстве от Чукотки до Аляски в обе стороны. Я не знаю другого такого человека, который бы был готов шутить так, как Платон, в любой, даже самой безнадёжной ситуации. Казалось, наступи он на раскалённый графитовый стержень, выброшенный из расплавившегося атомного реактора, и то бы сумел посмеяться.
- Электричество – это такая штука, у которой всегда есть плюс и минус, - сказал Платон Ахов, когда мы завели разговор об электростанциях, встретившись в лагере оленеводов на плато Путорана.
- По-моему, это банальная констатация факта, вроде "У каждой палки – два конца", - заметил я, поднимая кружку с топлёным оленьим молоком, наполовину разбавленным ядрёным самогоном из ягеля.
- Нет, у палки только два конца, а электричество имеет множество плюсов и множеством минусов, - сказал Платон. – И не всегда эти плюсы и минусы уравновешивают друг друга. Вот, возьми к примеру, советский ритэг – переносной генератор электричества на радиоактивных элементах. При СССР их изготавливали пачками и они верно служили на дальних постах и метеорологических станциях. Это плюс. Когда СССР рухнул, дальние посты оказались не нужны, а ритэги выбросили на свалку, где тупые мародёры и перекупщики курочили их, не подозревая о радиоактивных сюрпризах. Это минус. А сейчас, когда по миру там и сям шастают зомби, ритэги снова в цене – как источник питания, не требующий ухода, и готовый работать ещё десятки лет. Это снова плюс. Но электричество в ритэгах слабеет и в будущем они неизбежно превратятся в радиоактивный хлам, а нам придётся искать новые батарейки для нашего радио.
Тут мы все посмотрели на наш единственный УКВ-приёмник, который болтался под дымоходным чума и молча мигал индикатором, время от времени издавая слабое шипение.
- В принципе, не так уж и много пользы от этого приёмника, - сказал я. – Но его лампочка светит нам, как надежда. И, кроме того, нельзя упускать шанс, что однажды он запоёт.
- Знал я один УКВ-приёмник, который пел так сладко, что сирены Одиссея могли бы умереть от зависти, - усмехнулся Платон Ахов. – Жалко, у меня тогда не было воска, чтобы заткнуть уши себе и моему товарищу.
Путешествовал я тогда с охотником Митей по сопкам вдоль Енисея. Шло второе лето, как упала комета Кронокса, и с зомби стало уже полегче, но не настолько, чтобы мы перестали ночевать на деревьях. К ночлегу мы готовились так: закидывали петлю на молодую берёзу, нагибали её вдвоём, затем гнули вторую напротив, и к вершинам привязывали гамак из брезента, к которому суровыми нитками на три ряда был пришит спальный мешок.
Гамаки получались что надо – мягкие, душевные. Залазишь в них, и берёзки так колыхаются, что в сонное царство уносит без всякой колыбельной. Брезент висит в метрах четырёх над землёй, так что мертвяки нас достать не могли. Бывало, проснёшься посреди ночи от дурного запаха, поглядишь вниз, а там дискотека. Руки поднимают, как ди-джею, машут, но достать не могут. Посмотришь на них, застегнёшь молнию на спальном мешке и дальше спать.
В общем, отличный способ, только сноровки требует. Во-первых, деревья нужно удачные подбирать, а во-вторых, не зевать, когда концы крепишь.
Вот однажды на сопке с видом на Енисей я так и зевнул, когда первое деревце согнули, и Митя за второй пошёл. Берёзка моя разогнулась и как метнёт гамак далеко в тайгу. А там – мой рюкзак со сгущёнкой, три пакета сухарей, порошок для кваса, быстрые дрожжи и ржавый пистолет Макарова, который мне как память очень дорог был.
Посмотрел я так грустно на тайгу, на заходящее солнце и на Митю.
- Что ж ты смотришь на меня, как зомби на дробовик, - говорит Митя. - До полного захода ещё часа три, летние вечера в Сибири светлые, а последнего трупака мы неделю назад видели, да и то лишь потому, что его бревном на пилораме придавило, и не мог он, как его собратья, отправиться в места, более богатые пищей. Так что не дрейфь, ступай за гамаком, а я за тобой, прикрывать буду.
Пошли мы вниз по сопке. Склон крутой, северный, то есть дремучий и незнакомый. Мы по южным обычно предпочитали ходить. С северной стороны мхи растут и на камнях, и на ветвях, и, кажется, даже в воздухе. Так что темно даже днём, и находиться очень уж неприятно.
Я иду впереди, а Митя сзади, с двустволкой "ИЖ". Карабин "Сайга", что был у него раньше, он тогда уже раздолбал, но зато ружьем так овладел, что как в былине: налево выстрелит – улица, направо – переулочек. А если прямо саданёт, то целый проспект.
Нет, не шучу. Была у него такая система – заряжал он оба ствола усиленными патронами без пуль, а затем шомполом заряжал в них по медной солдатской пуговице. А пуговки эти скреплялись тонкой проволокой. И как жахнет он двумя стволами, так пуговки вылетают и проволоку за собой тянут, а проволока уже всё рубит, что не попадётся. Вековые сосны не срубала, врать не буду, а вот молодые ёлочки или там головы – как комбайном.
И вот мы идём, и я слышу – музыка играет. Молчу, потому что бывает такое – от тишины и стресса порой слышится всякое.
- Стой! – говорит Митя. – Это же радиоприёмник, разорви меня лисица!
- Это групповая галлюцинация, - говорю. – В глухой сибирской тайге на второй год после апокалипсиса мы скорее мы папу римского с бензопилой встретим, чем работающий радиоприемник.
- Ой, не буди лихо, - отвечает охотник Митя. – Кто знает, чем сейчас занимается папа? И я бы, кстати, сам не отказался от бензопилы. Фирменной такой ватиканской пилы с крестиками вместо зубьев.
Примерно так беседуя, мы всё же сворачиваем и идём на звук музыки. И через шагов двести выходим к массивной скале высотой метров десять. Скала до половины расколота, и в трещине, уперевшись ногами в одну стенку, а спиной в другую, стоит грустный мужчина с китайским радиоприёмником, привязанным к поясу.
- Люди добрые, помогите, - говорит грустный альпинист. – А то я полез место для ночлега искать и сорвался. Насилу успел остановиться.
- А откуда ты знаешь, что добрые? – спрашиваю я.
- Сколько живу, а не видел ещё, чтобы зомби с двустволкой ходили и вопросы задавали, - говорит альпинист. – А если не зомби, значит люди добрые. Снимите, пожалуйста, а я вам место для ночлега покажу и про Сидон расскажу.
Мы ему помогли, залезли втроём на верх скалы. Там в трещину пара сучьев упала, мы их укрепили срубленными пеньками, затем сверху мягкого ельника настелили и легли. Поначалу страшно было, как вниз взглянешь. На такой высоте мы ещё не ночевали. Ну да человек ко всему привыкает, и завели мы разговор.
Спасённый мужчина назвался Николаем Розенковым и сообщил, что идёт в Сидон, откуда играет вот это радио.
- Вот как одиннадцать часов будет, они даже время скажут! – сказал он.
И точно, через некоторое время, музыка притухает и кто-то бодрым голосом говорит из приёмника:
- В Сидоне одиннадцать часов ноль минут вечера. Все, кто слышит нас на берегах Енисея и прилегающих притоков, добро пожаловать в наш город! Сидон – новый оплот цивилизации в этом мире. У нас есть электричество, горячая вода и неограниченный доступ к любой музыке и фильмам из прошлого!
Честно скажу, как только я это услышал, так у меня аж слёзы на глаза навернулись. Я уж и забыл, что такое вообще город с живыми людьми. А тут – эка! – ещё и горячая вода с неограниченной музыкой.
Но Митя что-то засомневался.
- Откуда у них электричество-то? – спросил он.
- Сидон стоит на плотине, - отвечает Иван Розенков, бывший работник Дивногорской гидроэлектростанции. – Я там практику проходил в своё время. Плотина небольшая, но одному городу хватит с избытком. Я больше скажу – если там ЛЭП восстановить, то всему району хватит и даже соседям. Вот они с неё и воду греют, и музыку слушают, и радио ставят.
- А откуда ты про них узнал?
- По внутренней связи, которая по всем электростанциям проведена, - отвечает Иван. – Эта система простая, но устойчивая, и везде где есть линия электропередач, по ней можно передавать сообщения со станции на станции. Даже если сам ток уже нельзя передавать – ну, ему мощностные характеристики линии требуются особые – то связь остаётся. А ещё бывает так, что все ЛЭП порушены, но остался один кабель, скажем, от Сидонской ГЭС к Богучанской, а от Богучанской к Усть-Илимской, и оттуда уже до Братской. А уж от Братской по магистрали до Дивногорской и Саяно-Шушенской. А от Саяно-Шушенской…
- Хватит! – говорит Митя. – Скажи, лучше, почему ты сам на Дивногорской не остался, чтобы, значит, воду греть и музыку слушать.
- Так ведь это… - бормочет Иван и лицо у него делается жалкое-жалкое. – Взорвали мы плотину. Как в сентябре началось, так и взорвали. Думали, что зомби волной смоет и унесёт к Северному Ледовитому, а там они в айсберги вмерзнут и уже не будут так опасны.
- Про этот проект мы в курсе, - говорит Митя. – Ладно, давайте спать, а завтра с утра спустимся за рюкзаком и махнём к Сидону. Не помоемся, так хотя бы музыку послушаем.
И пошли мы на следующий день к своей мечте. Чем больше играла музыка по радио, тем радостнее у нас становилось на душе. Как будто все птички, что померли от кометы Хронокса, снова ожили и зачирикали на ветках. Идём и радуемся всё больше, и больше. А Пётр нам рассказывает, как при работающей ГЭС хорошо.
- Электричества столько, что можно воду на водород и кислород разлагать, - рассуждает работник бывшей ГЭС. – А это уже металлы варить можно, то есть строить новые конструкции для новых плотин. Или химическую фабрику сделать, и на ней полезные продукты производить, вроде газовых баллонов с водородом или сухой лимонад. В общем, как ни крути, а если есть электричество – цивилизация воспрянет, помяните моё слово. Воспрянет и расцветёт, как хризантема Хиросимы.
- Что ещё за хризантема? – ворчит Митя.
- Когда на Хиросиму и Нагасаки сбросили ядерные бомбы, многие думали, что там трава вообще не будет расти. Но на следующую же весну на пепелище зазеленела трава и распустились хризантемы.
В общем, шли мы так неделю, и вскоре услышали гул от плотины. Вышли на асфальтовую дорогу, и услышали шум машины. Мы с Митей по привычке сразу в кусты прыгнули, а инженер радостный навстречу сидонцам побежал. Что там с ним дальше было – мы не видели, но когда вернулись, на асфальте ничего не было.
Дальше решили идти лесом, подальше от дороги. Пошли на шум и, через часиков шесть, выбрались на вершину сопки, что над плотиной.
Как я выглянул, так и обмер. Сидонская плотина лежала в руинах. Её взорвали точно так же, как и остальные, в надежде, что хоть часть мертвяков унесёт к океанам. Осталась только пара турбин, но вода на них не лилась. Потому что какая вода, если водохранилище слили, и теперь по обе стороны плотины обычная река течёт.
Но не это поразило меня больше, а тот факт, что обе турбины вращались. Крыши и стенки у них сняты были, так что видно было, как двигаются лопасти, как у гигантских пропеллеров.
Кто хоть раз видел зомби, то навсегда запомнит едкий запах гнили. От Сидонской плотины эта тяжелая вонь катилась чудовищными волнами.
Посмотрел охотник Митя на это дело и аж перекосился.
- Пойдём, - говорит. – Лучше тыщу лет по тайге бегать, чем в Сидоне музыку слушать.
- Что там? – спрашиваю.
Он молчит, мы спускаемся с сопки и быстро бежим по лесу. Точнее бежит Митя, а я за ним поспеваю.
Наконец, мы останавливаемся передохнуть.
- Что ты там увидел? – повторяю вопрос.
- Ивана Розенкова, - говорит Митя. – Теперь он вращает турбины Сидонской ГЭС, вместе с тысячами других зомби.


.
.
.
.
ЗЫ: Этот текст написан в рамках персонального испытания духа и тренировки дисциплины "Зомби Челлендж"
.
.
ВРЕМЯ: 2 часа 10 минут. Оверквота.
ОБЪЁМ: 11256 знаков. Оверквота!
ЧИТ 1: Идею придумал заранее, а в рассказ нагло впихивал известные факты и сказания. Так, к примеру, собственная система связи между всеми ГЭС (и АЭС, и ТЭС) - это факт, а хризантемы Хиросимы – непроверенные фактами легенда, которую я где-то услышал.
ЧИТ 2: Рассказ по готовому сеттингу (из другого рассказа) пишется легче.
УТЯЖЕЛИТЕЛЬ: нет.

Критические замечания:
1. Двустволку с пульками и проволокой режущими я не использовал
2. Арка рассказчиков в лагере оленеводов осталась не завершённой.
3. Начало располагает к веселью, а концовка – нет. Диссонанс.
4. В этом рассказе можно увидеть слабое подражание рассказам О. Генри про благородных жуликов
5. Турбины ГЭС вручную в плотине вращать нереально, только если разбирать стены, чтобы тысячам зомби было где бродить по кругу. В общем, техническое описание на двоечку. Видел я эти турбины. Они в металлических ракушках таких стоят. Потом придумаю, быть может, как именно вращали. Может, просто турбины отдельно стояли – их не успели до взрыва плотины поставить. Вот прошлым летом, помню, был на Богучанской ГЭС и видел турбину, что стояла отдельно на специальной железнодорожной платформе (на специальных же железнодорожных путях, что поставили для транспортировки от пристани к плотине). Эпическое зрелище..
Tags: ЗомбиЧеллендж
Subscribe

  • Дроны

    В Швейцарии сделали то, что давно снял Джордж Лукас - скоростные полеты сквозь лес, как в 6 серии "Звездных войн"…

  • О книге Джареда и острове Пасхи в American Scientist

    "Я считаю, что есть веские доказательства того, что именно крысы, а не люди, привели к исчезновению лесов." "гибель лесов на равнине…

  • Остров Пасхи

    Про остров Пасхи любят писать, что там вырубили леса и тем разрушили свое будущее - выдающийся пример экологической безответственности. Могли ли…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments